Алгоритмы. Часть первая. Зазеркалье

Глава 1. Газета (08.08.1982)

 

Очередная попытка материализовать пропавший ключ закончилась неудачей. Программист вздохнул и закрыл глаза. Он уже полчаса сидел на подоконнике в парадной и тщетно пытался вспомнить, куда мог подеваться ключ от его квартиры. Все четыре кармана стареньких джинсов были проверены сорок четыре раза. Затерявшийся ключ он искал в туфлях и даже в носках. На подоконнике лежал пропуск в институт, смятый рубль, остатки мелочи и небольшая горстка нерукотворных шедевров прикладной магии, напоминавших всё, что угодно, но только не ключ от его квартиры. Он даже не пытался вставлять их в замочную скважину, настолько халтурно выглядели дубликаты.
Программист сидел на подоконнике с закрытыми глазами и улыбался, вспоминая свои первые уроки по объектной материализации, полученные им лет двадцать назад, во время его работы в НИИ ЧАВО. Визуализация объектов ему тогда давалась легко, и виртуальные образы, созданные его безмерной фантазией, частенько пугали молоденьких лаборанток своей озорной непредсказуемостью, но с материализацией у него почти всегда возникали трудности. Благодаря факультативам, проводимым именитыми магистрами, он в конце-концов научился создавать более-менее сносных дублей, однако с тех пор прошло довольно много времени и почти все его, и без того не очень богатые, магические навыки стёрлись.
Проникать сквозь стены он перестал лет десять тому назад, о последней неудачной попытке с разбегу влететь в квартиру напоминал небольшой шрам над правой бровью. А когда его, немолодого уже, отца чуть ли не до инфаркта напугал виртуальный гномик, созданный Программистом для младшего брата, он клятвенно пообещал родителям пощадить их психику и визуализировал только необходимые для его нынешней работы трёхмерные макеты ракет и самолётов, да и то в приемлемых масштабах, как говорится, «для себя». Из открытого окна донеслись фортепианные аккорды. «Похоже, у Фагота снова сейшен, – подумал Программист. – Может и Полуэкт там?»
В доме напротив жил дружок его младшего брата, долговязый молодой оболтус по прозвищу Фагот, студент института связи, где он учился в одной группе с Полуэктом. Его родители, оставив старую квартиру на попечение любимого отпрыска, переехали в какой-то новый микрорайон, неосмотрительно решив, что «мальчик должен жить самостоятельно». Мальчик, воспользовавшись предоставленной свободой, для начала сделал из квартиры «общагу». Он начал сдавать одну из комнат студентам ленинградской консерватории. Квартира постепенно стала её неофициальным филиалом. В результате получилось, как в песне про соседа-музыканта, одновременно игравшего на кларнете и трубе: несколько акустических и па самодельных электогитар, настоящий концертный рояль, флейта, скрипка и некое подобие ударной установки как магнитом притянули к себе разных творческих личностей, которые превратили квартиру в музыкальную студию, своеобразный клуб и время от времени напоминали соседям, что рок-н-ролл жив. Несколько лет упорных сражений с разнообразными общественными, партийными и государственными структурами закончились тем, что ребята получили официальный статус, но с некоторыми ограничениями, среди которых было: отсутствие жалоб соседей, чистота в подъезде и запрет на употребление спиртных напитков во время таких клубных концертов, называемых «квартирниками», проходивших, по причине соблюдения первого требования, как правило, днём. К сожалению Программиста, третье требование практически не выполнялось, хотя иногда младший брат после таких тусовок возвращался домой почти трезвым.
«Бывают дни, когда опустишь руки, и нет ни слов ни музыки ни сил…», – немного гнусавый голос исполнителя Программист узнал сразу. Брат ему все уши прожужжал, что в ближайшие выходные в Ленинград должен приехать «Макар с командой» и что он непременно осчастливит своим посещением рок-квартирку в одном из старинных домов на набережной Фонтанки. «Макаром», в околомузыкальных кругах, называли Андрея Макаревича, руководителя знаменитой московской группы «Машина Времени». Младший брат всячески подчёркивал неординарность предстоящей тусовки, но Программист, конечно же, забыл про такое важное событие. «Полуэкт наверняка там, иное просто исключено», – решил он, обрадовавшись своей догадке.

«И я хотел идти куда попало, закрыть свой дом и не найти ключа…». Программист, печально улыбнулся и с сожалением пожал плечами. Да, ключ он где-то посеял, но у него есть запасной, правда… он в квартире, нужно только в эту самую квартиру попасть. Он стал вспоминать, где спрятал запасной ключ и даже вспотел от волнения, сообразив, что не помнит наверняка. «Ничего, найду, в крайнем случае в доме быта сделаю настоящий дубликат», – успокоил он себя. Он разложил по карманам деньги и пропуск, размышляя, что делать с пригоршней бракованных ключей. Вспомнив простейшее заклинание, он размахнулся и зашвырнул их через окно, щёлкнув при этом пальцами. Кусочки металла, превратившись на лету в разноцветных бабочек, бесшумно разлетелись в разные стороны и исчезли, подхваченные августовским ветерком. «Зато экология не пострадает» – улыбнулся Программист. Удовлетворённый хоть таким результатом, он спустился во двор.
Посидев на скамейке и дождавшись, когда стихнут последние аккорды немного расстроенного рояля, он торопливо проследовал к дому напротив, зашёл в подъезд и решительно позвонил в дверь.
Оттуда высунулся Фагот. По его решительному виду было понятно, что он готов отразить атаку любого, кто посмеет выразить недовольство шумным сборищем.
– Дядя Саша! – румяное лицо Фагота, подёрнутое лёгким юношеским пушком, растянулось в благодушной улыбке. – Вэлкам! Сегодня сам Макаревич лабает, заходите, – Фагот посторонился, освобождая проход в квартиру.
– Да нет, неудобно, как-нибудь в другой раз, – неуверенно сказал Программист. Треньканье гитар, звон стаканов, смех и весёлый шум, доносившийся из комнаты говорили о том, что собравшиеся там люди уже давно перешли к неформальному общению со столичной знаменитостью. – Пол у тебя?
– Здесь, конечно. Да заходите, тут прикольно!
– Нет, спасибо, – Программист решительно завертел головой. – Позови его, пусть выйдет на секунду.
Получив от младшего брата ключ и уверения в том, что он не будет злоупотреблять пивом, а тем более, смешивать его с портвейном, Программист наконец-то попал домой и первым делом настежь раскрыл окна, впуская вместе с тёплым летним воздухом ритмичные звуки ударных и электрогитары, доносившиеся из фаготовой квартиры. «Концерт “Машины” на шару», – улыбнулся Программист представляя, как сейчас радуется Полуэкт, который ещё в старших классах увлёкся рок-музыкой и даже поигрывал сначала в школьном, а потом и в институтском ВИА.
В одно из окон залетела муха. Пометавшись по комнате, она вылетела в прихожую и уселась на плакат Роллинг Стоунс, гордость коллекции Пола Привалова, именно так, в честь знаменитого «битла» называли друзья его брата-меломана. Программисту не очень нравился Роллинг Стоунс, но ещё больше он не любил мух и первой его мыслью было – выпустить назойливое насекомое на свободу. Что ей делать в холостяцкой квартире, где и самому поесть толком нечего? Он вдруг вспомнил, что со вчерашнего вечера у него во рту не было ни крошки. «Холодильник, наверное, как обычно, пуст», – подумал Программист и от этого есть захотелось еще больше. Порывшись в кухонном шкафу, он обнаружил там пол-пачки печенья «К чаю» и, жуя на ходу, понёс остатки печенья в свою комнату. Муха последовала за ним. «Фиг тебе, а не печенье», – раздражённо подумал Программист. Он включил полуразобранный телевизор «Юность», стоявший на столе, и служивший одновременно дисплеем для его любимого персонального Зэт Икс Синклера, взял с полочки газету и стал гонять жужжавшую, как мультяшный истребитель-штурмовик, муху по комнате, пытаясь выгнать её в окно. Она долго маневрировала, ловко уворачиваясь от газеты, но в окно упорно не вылетала. В конце-концов она куда-то спряталась, и Программист с чувством неудовлетворённости уселся в кресло и стал смотреть телевизор.
После того, как в своём последнем выступлении на Генеральной Ассамблее ООН президент США Рональд Рейган назвал СССР империей зла, отечественное средства массовой информации начали ещё активней, чем раньше, доказывать обратное. В международном обозрении по первому телевизионному каналу ведущий рассказывал об очередных опасных ядерных испытаниях, чуть ли не еженедельно проводимых в штате Невада. О наших успешных испытаниях в Семипалатинске говорилось совсем с другой интонацией.
По второму каналу шёл «Сельский час», где один бравый председатель колхоза убеждал корреспондента, что недавнее принятие Продовольственной программы, разработанной по инициативе секретаря ЦК Михаила Горбачёва, позволит решить многие проблемы как в сёлах, так и городах нашей бескрайней страны, чудесным образом наполнив разнообразной и вкусной едой прилавки магазинов. Решив не прозевать этот момент, программист вздохнул, выключил телевизор и развернул газету, которая так и не помогла ему справиться с мухой.
Это был вчерашний номер «Ленинградскую правды». Пробежав глазами несколько передовиц, посвящённых трудовым и политическим будням советского народа, он наткнулся на перепечатку статьи из журнала «Литературная нива», которая была примечательна тем, что автором её является старый школьный приятель Программиста, журналист Никита Голубев, публикующий свои статьи под псевдонимом Ник Голуб. Без мягкого знака.
Он написал ответ на очередной антисоветский выпад известного французского славяниста-советолога, своего тёзки Никиты Струве, опубликовавшего в одном из западных журналов статью «Советский человек, 60 лет спустя», в которой пытался доказать, что созданный за эти годы «хомо советикус» – бездуховен, лишен способности мыслить, деморализован, аполитичен и не имеет ничего общего с «человеком западным», что в ходе «социобиологической мутации» у советского человека отмирают умственные способности, зато он «блистает мускулами на Олимпийских играх». Наш Никитос, естественно, возмутился и бросился доказывать, что все обстоит иначе, что советский человек – самый мыслящий, гуманный, гармонически развитый, и т.д. Словом, личность. А то, что пишут о нас на Западе, – клевета и ложь. В «Ленинградской правде» от 7 августа 1982 года была опубликована первая часть его разгромной статьи, а окончание должно было выйти в сегодняшнем номере газеты.
Программист улыбнулся, представив своего товарища, веселого балагура и повесу, в образе гневного изобличителя капиталистического строя. Дотянувшись до телефона, он набрал номер их общего с Журналистом школьного друга, психолога Алексея, чтобы поделиться впечатлением от прочитанного, но тот не брал трубку. «Для холостяков выходные – это выходные, а для людей семейных выходные – это те же трудовые будни. Или может всё-таки праздники?», – подумал Программист, резонно решив, что Псих, так называли школьные друзья своего женатого друга, со своей семьёй на даче, а такие рассуждения были вызваны тем, что Программист недавно всё-таки решился сделать предложение своей любимой женщине и она согласилась, заставив его теперь переосмысливать своё будущее.

В том, что обе статьи заказные, не было никакого сомнения. За «рюмкой чая» во время холостяцких посиделок друзья любили философствовать на разнообразные глобальные темы и Программист прекрасно представлял точку зрения каждого из своих приятелей, но, всё же, ему было интересно узнать, как Никитос закончит свои рассуждения об этике, нравственности и о том, кого в принципе можно считать «человеком нормальным». Для этого нужно было сбегать в Союзпечать за свежей газетой, а заодно заскочить по дороге в гастроном – печеньем желудок не обманешь, но… ключ… Где-то должен быть дубликат ключа.
Он прислушался к словам песни, доносившейся из окна:
«Двадцать лет немалый срок и ты за двадцать лет поймёшь,
Что такое тьма и что такое свет.
Через двадцать лет забудут люди, что такое ложь,
Если только с ними что-то будет через двадцать лет…»
Программист задумался. Еще совсем недавно ему казалось так же, двадцать лет – это огромный промежуток времени, но годы пролетели настолько стремительно, что он и оглянуться не успел. Это теперь он понимает, почему в социальных суперсистемах с течением времени так ускоряются все процессы, а тогда, двадцать лет назад он не имел ни малейшего представления ни о социологии, ни о законе Времени. Интересно, Полуэкт, родившийся уже в новом информационном состоянии человеческого общества, будет набираться ума-разума быстрее чем он? Пока не заметно. А через двадцать лет… Насколько изменится мир за это время? Судя по всему, технологии должны меняться с калейдоскопической быстротой, не возникнет ли у младшего брата «калейдоскоп» в голове? Впишется ли он в этот ускоряющийся процесс? Как убедить его, что дни, часы и минуты, потраченные сегодня впустую, в будущем уже не вернуть? А может быть сама жизнь его научит? «Поживём – увидим», – резонно рассудил Программист.
И вдруг его осенило. Он вспомнил, что спрятал дубликат ключа в соседней комнате-читальне в Зазеркалье. Он встал с кресла и направился туда. Едва он открыл дверь в комнату, муха, не потерявшая надежду всё-таки чем-нибудь полакомится в это квартире, тут же устремилась за ним.
***
Самое ценное, что было в старой «трёшке», оставшейся братьям Приваловым по наследству от ушедших не так давно родителей, была богатая библиотека, которая вызывала зависть у всех гостей квартиры. Книги можно было увидеть везде, даже в самых немыслимых местах, но самая большая их часть была перемещена в бывшую спальню родителей. Они стояли в несколько рядов на полках огромного книжного шкафа, расположенного вдоль стены. На противоположной стене висели пара массивных книжных полок, заваленных журналами и подшивками и огромное прямоугольное зеркало в облезлой дубовой раме. На него была наброшена старая серая скатерть с бахромой. Под зеркалом стоял письменный стол и стул. На столе лежала толстая папка-скоросшиватель с грифом «Совершенно секретно. Перед прочтением сжечь». В углу шумно урчал древний и вечный, как мир, холодильник ЗИЛ, который братья перетащили из тесной кухни. Единственное комнатное окно было занавешено тюлевой шторой, такой древней, что определить её первоначальный цвет было сложно. Вероятнее всего, когда-то она была белой, а может и бежевой.
После того, как НИИ расформировали и его директор отменил свой приказ «О неизъятии предметов из запасника», бывшие научные сотрудники разобрали по домам всё, что могло пригодиться в хозяйстве. Так у Программиста оказались старое волшебное зеркало, универсальная чудо-скатерть с бахромой и еще кое-какие вещи, в той или иной степени обладающие магическими свойствами. Часть из них всегда хранилась в его комнате, а часть перекочевала сюда после смерти родителей. В этой комнате можно было уединиться и спокойно поработать или просто почитать, поэтому братья и называли её «комната-читальня».
Первым делом Программист заглянул в холодильник. Если бы муха умела думать, то она бы сразу поняла, что в этой квартире ей делать нечего, так как холодильник был практически пустой. Кроме двух сосудов с прозрачной жидкостью и эмалированной ванночки, в которой лежал продолговатый, похожий на треснутую дыню «торпеду», булыжник, в холодильной камере ничего не было. Программист вытащил оттуда булыжник и аккуратно положил его в углу комнаты, рядом с большим письменным столом. Затем снял с зеркала серую скатерть, подняв при этом кучу пыли, которая была хорошо видна в лучах света, пробивающихся сквозь оконную штору. Аккуратно сложив скатерть на столе, он подошёл вплотную к зеркалу и подмигнул своему отражению.
Казалось, что массивная дубовая рама была закреплена на стене неподвижно, но на самом деле магическое зеркало с помощью хитрого поворотного механизма, напоминающего часовой, могло вращаться по центральной оси на скрытых за рамой шестерёнках. Но главный секрет заключался в том, что возможности Зазеркалья в полной мере становились доступными благодаря своеобразному магическому информационному процессору – тому самому треснутому булыжнику, который Программист называл «чипстоуном». Голосовой код программы, управляющей работой Зазеркалья знал только он, поэтому доступ к зеркалу для остальных обитателей квартиры был закрыт, и Программист иногда пользовался этим, убирая туда, как в сейф, главным образом от любознательного младшего брата, всякие вещи.
Где-то там, в потайных глубинах зеркала он когда-то давным-давно спрятал дубликат ключа. Программист щёлкнул пальцами и произнёс заклинание. За рамой что-то треснуло и зеркало, многозначительно выделяя каждое слово, заговорило слегка осипшим голосом:
«С точки зрения медицинской кибернетики, управление в живых организмах осуществляется управляющей системой. Она включает в себя… э-э-э… датчики, воспринимающие информацию на входе и выходе системы, так называемые, сенсорные входные рецепторы и рецепторы исполнительных структур, а также каналы связи – жидкие среды организма, нервные проводники и управляющее устройство, то есть, центральную нервную систему, частью которого является запоминающее устройство или, попросту говоря, память. Информация… э-э-э… фиксированная в аппаратах памяти, определяет настройку системы управления на переработку определенных сведений, поставляемых через каналы связи».
– Ясно. Скажи мне лучше, где я ключ спрятал… Куда тебя крутить: вправо или влево?
– Не знаю, – честно призналось зеркало. – Стимуляция образования глюкозы при уменьшении ее содержания…
– Тогда помолчи, – перебил невидимого лектора Программист и, обхватив дубовую раму руками, повернул её на 90 градусов против против часовой стрелки и, вздохнув, запустил в зеркало левую руку по плечо. Он стал шарить внутри зеркала, пытаясь нащупать крючок с ключом. Крючка не было, но под руку попалась какая-то газета.
Он тут же вспомнил, что в последней версии «Зазеркалья» была заложена программа-утилита под названием «Свежая Газета», позволяющая материализовать по желанию мага самый свежий номер любой газеты, даже до того, как она поступит в розничную продажу. Этой полезной функцией чаще всего пользовались болельщики, которым не терпелось узнать счёт последнего матча любимой команды.
После возвращения из Соловца в Ленинград, Программист напрочь забыл об этой полезной функции Зазеркалья и ни разу ею не воспользовался, а сейчас ему как раз был нужен свежий номер «Ленинградской правды». «На ловца и зверь бежит! И всё-таки, магия – великая сила, – радостно подумал он, вытаскивая газету, еще пахнущую свежей типографской краской.и взглянув на дату. – Так и есть, именно восьмое августа».
То ли, заметив в руках своего преследователя газету, то ли по какой другой причине муха вновь принялась метаться по комнате, вынуждая Программиста принимать жёсткие меры. Он решительно замахал газетой и всё-таки выгнал из комнаты надоедливое насекомое. Теперь муха даже не стала противиться и послушно вылетела в окно, навсегда покинув негостеприимную квартиру В это же самое время раздался телефонный звонок и Программист, теперь уже с чувством выполненного долга, снова уселся в кресло и снял трубку.
– Алло…
– Привет, перфокарточным шулерам!
Звонил Никита, сам автор статьи, «журналист, великий и ужасный», как он сам себя называл. Иногда в шутку он называл Программиста – любителю преферанса
– Привет. Богатым будешь. Только что прочёл твой ответ проклятым буржуинам-антисоветчикам.
– Ну и как я их, а?
– Шедеврально.
– Знаю. Талант не пропьёшь!
В трубке кто-то захихикал, и Программист догадался, что процесс пропития таланта в самом разгаре. Словно услышав его мысли, Журналист, прикрывшись рукой, возбуждённо зашептал в трубку:
– Короче, старик, у меня тут внезапный детский утренник! Цветник! Две классные чувихи! Аспирантки… Иду, иду, – сказал он кому-то громко и снова зашептал: – Так что бери пузырь и дуй сюда.
– Ник, ты совсем не в себе? Ты что, забыл, что я давным-давно прекратил употреблять в еду спиртное? И вообще, я почти женатый человек, отстань.
– А где Студент?
– Полуэкт в гостях у Фагота, у них тусовка по случаю приезда Макаревича. Так что если хочешь, бери своих аспиранток и сам дуй с ними сюда, только учти, что такого безобразия, как вы устроили последний раз, я не допущу.
Общаясь с приятелем, Программист листал газету и никак не мог найти окончание статьи.
– Слушай, а где вторая часть твоей прекрасной статьи?
– Как где? В сегодняшней «ленинградке» на третьей полосе вверху.
– Нету.
– Как нету? А ты точно трезвый? Ты за какое число газету смотришь?
– За восьмое ав…
Программист ещё раз внимательно посмотрел на дату и от неожиданности замер на полуслове. Он держал в руках «Ленинградскую правду» за 8 августа 2012 года – газету из тридцатилетнего будущего.
– Алло.. Сашка… Алло, ты где?
– В Караганде… – пробормотал Программист, наблюдая, как газета медленно растворяется в воздухе.

Категория: Разное
Вы можете подписаться на все ответы к этой записи через RSS 2.0 ленту. Вы можете оставить комментарий или трэкбек с вашего сайта.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *